Личное знакомство с парадоксом на карте
Признаюсь, долгое время я даже не задумывалась о том, насколько противоречив статус огромного водоема, который мы привыкли называть Каспийским морем. Отдыхая на его берегу, ощущаешь бескрайний простор, соленый ветер и мощь, свойственную именно морской стихии. Однако если копнуть глубже, выясняется удивительная вещь: по своей геологической сути это озеро. Самое большое на планете, но все-таки озеро. Этот внутренний конфликт определений заставил меня разобраться в деталях, ведь не зря же географы десятилетиями ломают копья в спорах, а на картах мы видим неизменную синюю подпись «море».
Мне стало интересно, почему при взгляде на карту не возникает сомнений: перед нами именно море. Ответ скрыт не только в размерах, но и в геологической истории. Ложе Каспия сформировано земной корой океанического типа, а это весомый аргумент в пользу морского происхождения. История его появления уходит корнями на миллионы лет назад, когда тектонические силы начали перекраивать лик планеты. Более десяти миллионов лет назад растущие Альпы разделили древнее Сарматское море, которое сегодня уже не существует, и Средиземное. Именно из осколков того гигантского бассейна и начал зарождаться будущий Каспий.
Пытаясь проследить эволюцию этого водоема, я поразилась, насколько динамичной была его судьба. Около шести миллионов лет назад на этом же месте раскинулось Понтическое море, которое постепенно теряло свою соленость. Затем его сменило Балаханское озеро, а после — Акчагыльское и Апшеронское моря. Это была настоящая чехарда водных пространств, сменявших друг друга под воздействием климата и движения земной коры. Лишь около миллиона лет назад Каспий обрел очертания, близкие к современным, хотя его глубина и береговая линия продолжали гулять в весьма широких пределах.
Особенно меня впечатлила гипотеза о том, что еще десять-двадцать тысяч лет назад Каспийское и Черное моря были единым водоемом. Я представила себе эту картину: Крым возвышается островом почти в центре гигантского пра-моря, а воды свободно гуляют там, где сейчас пролегают сотни километров суши. Укрощение стихии в архитектуре современных жилых комплексов, стремящихся создать комфортный микроклимат, отчасти напоминает мне попытки природы найти баланс, который когда-то привел к разделению этих гигантских акваторий. Осознание такого родства между двумя современными морями заставляет совершенно иначе смотреть на карту региона.
Габариты, которые путают карты
Одних исторических фактов было бы маловато, поэтому я обратилась к сухим цифрам, и они тоже оказались весьма красноречивы. Площадь водной поверхности Каспия составляет около 371 тысячи квадратных километров, а по некоторым данным — и вовсе превышает 390 тысяч. Максимальная глубина достигает 1025 метров. Эти параметры с легкостью затмевают характеристики многих «настоящих» морей. Для сравнения, самое маленькое море в мире имеет площадь всего 39 тысяч квадратных километров и глубину чуть более тринадцати метров. В то же время, наше знаменитое озеро Байкал, являющееся официальным рекордсменом по глубине, уступает Каспию по площади в одиннадцать раз, хотя и уходит вниз на целых 600 метров глубже.
Масштаб действительно поражает. Когда стоишь на берегу, линия горизонта теряется точно так же, как на океанском побережье. Возникает закономерный вопрос: если размеры столь внушительны, то что же тогда заставляет ученых упорно называть его озером? Тут в игру вступает уже не геология и не размер, а сугубо гидрологический признак. Озером принято считать замкнутое углубление на суше, которое наполняется реками и ручьями, но при этом не имеет прямой связи с Мировым океаном. Море же обязано сообщаться с океаном хотя бы через проливы или отделяться от него лишь грядами островов.
И вот здесь Каспий демонстрирует свою главную «озерную» черту. Он абсолютно бессточен, у него нет ни одного канала или пролива, ведущего в океан. Вся вода, которая попадает в эту гигантскую чашу, уходит только на испарение. Это обстоятельство и служит главным козырем в руках тех, кто настаивает на термине «озеро». Раньше львиную долю питания обеспечивала Волга, но сейчас, когда она сама сильно обмелела, на помощь приходят другие артерии: Самур, Сулак, Терек, Горган, Урал, Кура, Эмба и еще сотни более мелких рек и ручьев.
Соленый вкус компромисса
Еще один критерий, который я всегда считала определяющим, — это соленость. В моем понимании море должно быть соленым. С Каспием и тут вышла интересная история. В те древние эпохи, когда он был частью океанических просторов, здесь накопились значительные запасы соли. Сегодня же уровень минерализации воды представляет собой пеструю картину. Вблизи устья Волги вода практически пресная, ее соленость составляет всего 0,05%. А вот на юге водоема показатели достигают уже 13%. Специалисты используют для такой воды термин «солоноватая», что характерно скорее для озерной классификации.
Если сопоставлять эти цифры с океаном, контраст становится очевидным. Средняя соленость Мирового океана держится на уровне 36%, а в Средиземном море и вовсе достигает 39%. Однако не стоит думать, что озера не могут быть экстремально солеными. Например, эфиопское озеро Гаэтель имеет соленость 43%, что перекрывает океанические показатели. Так что по химическому составу Каспий представляет собой некий гибридный вариант, который ученые аккуратно называют «солоноватым озером».
Меня всегда завораживали рассказы местных жителей о том, как «дышит» Каспий. Уровень воды здесь нестабилен и меняется в широких пределах, но вопреки паническим настроениям, водоем вовсе не высыхает бесповоротно. За последние двадцать лет я наблюдала, как уровень поднялся более чем на два метра. При этом зеркало воды все еще находится на 26 метров ниже уровня Мирового океана. Это еще одно подтверждение изолированности: если бы существовала связь с океаном, уровень бы давно выровнялся. Старожилы побережья приписывают эти колебания магическому «дыханию» водоема, и, честно говоря, в этой поэтичной метафоре есть доля истины, ведь ритм жизни Каспия зависит от полноводности питающих его рек и глобальных климатических циклов.
Юридический узел пяти государств
Если отбросить научную романтику, то для меня, как для человека практичного, стало очевидно, что спор этот имеет колоссальное прикладное значение. Можно сколько угодно рассуждать о терминах, но когда дело доходит до дележа ресурсов, определения становятся критически важными. Каспий омывает берега пяти государств: России, Казахстана, Азербайджана, Туркменистана и Ирана. Каждая из этих стран добывает здесь нефть и газ, ведет рыбный промысел, использует акваторию как транспортную артерию и развивает туризм.
Правовой режим использования напрямую зависит от статуса водоема. Если мы считаем его морем, то в силу вступает Конвенция ООН по морскому праву от 1982 года. Если же это озеро, то правила игры устанавливаются исключительно договоренностями между прибрежными государствами. Как я выяснила, окончательного консенсуса по этому вопросу географы и юристы нескольких стран не достигли до сих пор. На практике здесь действует сложный гибрид норм, но негласно большинство механизмов регулирования тяготеет все же к морскому праву, а не к озерно-речному.
Вся эта ситуация напоминает мне сложный пазл, где экосистема тоже не может определиться. Соль, растворенная в каспийской воде, по своему составу сильно отличается от океанической, однако флора и фауна здесь преимущественно морская, хотя и с уникальными чертами, присущими замкнутым озерам. Находясь в поясе с пустынным климатом, гигантский водоем умудряется смягчать погоду на прибрежных территориях, создавая особый микроклимат для жизни и отдыха.
В конечном счете, для меня этот вопрос перестал быть сухой догмой. Каспий — это живой организм со своей биографией, который не вписывается в узкие рамки школьных определений. Называйте его морем, если хотите подчеркнуть его величие и геологическое прошлое. Называйте озером, если вам важна гидрологическая точность. Главное, что мы имеем дело с уникальным природным феноменом, который щедро делится с нами своей красотой и ресурсами, независимо от строчки в учебнике.
