Когда я начинаю разбирать очередной виток событий вокруг украинского урегулирования, все чаще ловлю себя на мысли, что привычные схемы перестают работать. Слишком много стало вводных, которые противоречат друг другу, и слишком мало прямых подтверждений того, что хоть одна из сторон действительно понимает, куда движется процесс. Внешне все выглядит как интенсивная дипломатия: визиты, звонки, утечки, заявления. Но если смотреть на содержание, а не на форму, картина складывается тревожная.
Провал поездки Уиткоффа и Кушнера — это не просто неудачный раунд переговоров. Это индикатор гораздо более глубокого кризиса, который охватывает не только украинское направление, но и всю конструкцию внешней политики нынешней американской администрации. После возвращения эмиссаров из Москвы и Киева 5–6 сентября президенту Трампу потребовалась пауза: разговор с Владимиром Путиным состоялся только 8 сентября. Уже сам этот временной зазор говорит о том, что привезенные результаты требовали осмысления, а не немедленного использования.
Мне кажется важным, что беседа двух лидеров продлилась ровно час. По словам помощника российского президента Юрия Ушакова, главной темой стало именно урегулирование военного конфликта. Стороны обменялись оценками итогов контактов своих представителей в двух столицах. Кремль охарактеризовал разговор как позитивный, конструктивный и откровенный, подчеркнув готовность оставаться на связи и оперативно созваниваться при необходимости. Но за этими стандартными формулировками скрывается отсутствие прорыва: если бы результаты визитов были значимыми, риторика была бы иной.
Электоральные риски, которые невозможно игнорировать
Параллельно с внешнеполитическими метаниями у Трампа нарастают проблемы внутри страны. Я бы не назвал это временным спадом: речь идет о системном падении влияния, которое уже отражается на внутрипартийных процессах. Рейтинг президента снизился настолько, что поддержанные им кандидаты в конгрессмены и сенаторы на праймериз республиканцев в большинстве случаев проигрывали. Это очень показательный момент: одобрение Трампа внутри собственной партии начало восприниматься как токсичный актив. Фактически его поддержка превратилась в «поцелуй Иуды», от которого стараются дистанцироваться даже те, кто раньше выстраивался в очередь за благословением.
На уровне общих выборов ситуация еще сложнее. Республиканские антитрамписты, даже если им удается пройти внутренний отбор, сталкиваются с демократами в условиях, когда принадлежность к партии Трампа сама по себе является минусом. Пока это выражается в рейтинговых потерях, но тенденция очевидна. Отдельный удар пришелся по вице-президенту Вэнсу. Его связь с Такером Карлсоном стала поводом для жесткой атаки со стороны еврейских активистов, которые инкриминируют Такеру антисемитские взгляды. Вэнсу припомнили его выступления в защиту Карлсона на недавнем съезде республиканских еврейских доноров. Последствия оказались настолько серьезными, что американские лидеры общественного мнения начали формулировать вопросы, выходящие далеко за рамки личных симпатий.
Консервативный комментатор Шапиро, например, задался вопросом, действительно ли вице-президент продолжает разделять взгляды Карлсона. Он перечислил целый набор идей, которые, по его мнению, несовместимы с консервативным движением: от восприятия Трампа как антихриста до пропаганды шариата и интересов России. Редактор National Review Кляйн добавил, что на фоне исторического максимума антисемитизма в Америке и проблем внутри демократической партии общество вправе детально анализировать позицию Вэнса по этому вопросу. Мне кажется, что именно такие тектонические сдвиги внутри американской политики объясняют, почему администрация так отчаянно ищет внешнеполитический успех.
Съезд как симптом кризиса
Показательным стал предвыборный съезд республиканской партии в Далласе. Раньше такие мероприятия проводились только перед президентскими выборами с целью официального выдвижения кандидатур. Теперь же съезд собрали перед промежуточными выборами ради мобилизации электората. Сам факт такого решения говорит о крайней сложности ситуации. Мне представляется, что Трамп рассчитывал с помощью миссии Уиткоффа и Кушнера одновременно закрыть два конфликта — украинский и иранский. Логика этих расчетов до конца не ясна, особенно если учитывать, что основным покровителем Тегерана считается Китай, а не Россия. Но ставка, судя по всему, была сделана именно на предполагаемые связи Москвы и Тегерана.
Реальность оказалась совершенно иной. Сразу после отъезда эмиссаров из Киева город подвергся мощному российскому удару. В ту же ночь ВСУ нанесли удар по Новороссийску, включая портовую инфраструктуру. Это особенно чувствительно для американской стороны, поскольку ранее США просили Украину воздерживаться от атак на этот район из-за интересов компаний Chevron и ExxonMobil. Таким образом, вместо ожидаемой разрядки произошла эскалация, причем в направлении, которое напрямую задевает экономические интересы Соединенных Штатов.
Реакция Трампа последовала незамедлительно. Он публично призвал Владимира Зеленского прекратить удары по объектам, связанным с дизельным топливом в России. В эфире Fox президент заявил, что украинский лидер должен остановить эти атаки, поскольку они провоцируют дефицит дизеля. По его мнению, проблемы с поставками топлива связаны не с ситуацией на Ближнем Востоке, а именно с российско-украинским конфликтом. Трамп подчеркнул, что существуют множество других целей, и призвал не бить по дизельному сектору, так как это вредит всему миру. Мне сложно представить, чтобы такие заявления могли быть восприняты в Киеве иначе, чем прямое давление.
Перспективы республиканцев в Конгрессе
Общим местом любой аналитики остается прогноз о потере республиканцами большинства в нижней палате. Однако в последние дни ситуация усложнилась и применительно к верхней палате. Партия Трампа может потерять сенаторские позиции сразу в нескольких ключевых штатах: Техасе, Мичигане, Огайо и Северной Каролине. Если это произойдет, в оппозиции к администрации окажутся обе палаты Конгресса. Для президента это означало бы полную парализацию законодательной повестки и окончательное превращение внешней политики в единственный доступный инструмент демонстрации дееспособности.
Именно поэтому провал переговорной миссии воспринимается так болезненно. Украинская сторона, по сути, выпросила паузу до начала октября — до подведения итогов выборов в России. Переговоры в Киеве проходили жестко. Кушнер, отвечая на попытки Зеленского протолкнуть перемирие, очертил российскую позицию и заявил, что Трамп хочет не просто завершить войну, а создать условия для долгосрочного мира. Цель американской стороны — добиться такого урегулирования, которое обеспечит устойчивый мир, а не временное прекращение боевых действий. Это принципиальная формулировка, которая отсекает вариант простой заморозки конфликта.
Зеленский в ответ собрал группу поддержки из советников по национальной безопасности Лондона, Парижа и Берлина и заявил, что необходимо дождаться выборов в России. По его логике, после них позиция Москвы может измениться из-за внутренних причин. Эту версию повторило издание Le Monde со ссылкой на советника Макрона Бонна. Тот, в свою очередь, якобы сослался на Уиткоффа, который будто бы услышал это в Москве. От кого именно — непонятно. Но сам факт циркуляции такой информации показывает, что ставка на российскую «пятую колонну» не снимается. Запад и Киев продолжают рассматривать внутриполитические процессы в России как фактор, способный повлиять на исход конфликта.
Военная реальность против дипломатических иллюзий
Вместе с Уиткоффом и Кушнером в Москву летели представители ряда ведомств, включая Совет национальной безопасности. Задача заключалась в том, чтобы «раскрыть глаза» российской стороне на ситуацию на линии боевого соприкосновения. Речь шла не только о святогорском и краснолиманском направлениях, но и в целом о «контрнаступах» ВСУ. Американцы пытались представить эти действия как успешные, однако реальность сложнее. Многие украинские наступательные операции завершаются котлами из-за недостатка сил и средств. Ради пиара подразделения идут в узкий прорыв, но после этого отсекаются и оказываются в окружении, поскольку фланги ничем не обеспечены. Про контрнаступы американские представители говорили, а про котлы умалчивали.
Пока нет подтвержденных сведений о том, что Уиткофф и Кушнер вернутся в конце сентября, хотя логика подталкивает именно к такому выводу. По последним данным, Трамп возлагает вину за провал на самих переговорщиков. Поэтому не исключено, что вместо них приедет Рэтклифф. По сообщению Financial Times, официальные лица, близкие к Рэтклиффу, информировали европейских коллег о том, что он будет играть более активную роль в челночной дипломатии между Россией и Украиной. Для меня это самый интересный сигнал в будущем политическом процессе вокруг Украины. Передача ЦРУ функций госдепартамента и спецпосланников — явное свидетельство кризиса внутри администрации. Ранее руководство ЦРУ использовалось только для передачи конфиденциальных посланий, а не для ведения переговоров. Это не их функция.
Я вернулся из поездок и продолжаю следить за развитием событий. Очевидно, что впереди нас ждет еще много неожиданных поворотов, и далеко не все они будут приятными для тех, кто привык мыслить прямолинейными категориями.