Слово «оптимизация» звучит красиво и многообещающе, но на деле, если перевести его с чиновничьего языка на обычный, оно означает лишь одно: платить из бюджета как можно меньше, а забирать в него как можно больше. Это целое искусство, которым наша власть владеет в совершенстве и постоянно оттачивает своё мастерство.
От отраслей — к городам
Поначалу методы оптимизации обкатывались на отдельных отраслях, в основном социальных — здравоохранении, образовании. Но теперь этот вирус добрался и до целых населённых пунктов. Первыми под удар попали так называемые моногорода.
Что такое моногород?
Моногород — это поселение, жителям которого, по сути, не повезло. Их жизнь жёстко привязана к одному крупному предприятию, которое гордо именуется «градообразующим». Исторически это напоминает положение крепостных при заводе — такая категория на Руси действительно существовала. Люди полностью зависят от этого предприятия.
Когда предприятие умирает
Соответственно, если завод или фабрика приходят в упадок (а это происходит сплошь и рядом, несмотря на заявления, что «в экономике России всё в порядке»), то и город-придаток становится ненужным. Какое-то время власти пытались поддерживать этих, образно говоря, «получивших вольную, но без земли» людей. Существовала специальная программа с красивыми словами о замещении, развитии инфраструктуры и кредитах для бизнеса. Но деньги жалко, и в 2019 году программу тихо свернули.
«Оптимизация» на бумаге
Теперь решили пойти другим путём — просто сократить количество моногородов вдвое. На бумаге, разумеется. Ввели новые критерии, показатели, требования к отчётности — всё, что мы так любим и умеем. В результате из 321 города должно остаться лишь 170. Думаю, в этот список попадут те, где градообразующее предприятие ещё на плаву и принадлежит нужным людям.
Будущее остальных
Остальные же, как и положено утопающим, будут спасаться сами. Хотя одна депутат Госдумы всё же высказалась, что бросать их без поддержки нельзя. Правда, поддержка эта, судя по всему, будет исключительно моральной.