Когда я впервые оказалась на юге Ирака, меня встретила стена зноя. Плюс пятьдесят в тени — не метафора, а обычный летний день. Вокруг бесконечная равнина, пыльные пальмы и раскалённый асфальт, от которого поднимается дрожащее марево. В Басре или Багдаде физически тяжело находиться на улице месяцами. Именно в такой момент я окончательно поняла, почему сами иракцы называют определённые места на севере страны «курортами» и едут туда при первой же возможности.
Для большинства местных семей выезд за рубеж — задача почти нерешаемая. Иракский паспорт остаётся одним из самых слабых в мире, открывая безвизовый въезд примерно в тридцать стран. Горы и зелёные долины на севере становятся единственной реальной альтернативой, позволяющей сменить обстановку и буквально выжить после изнурительного лета.
Два мира на одной земле
Ирак — это история о двух совершенно разных вселенных. Центр и юг — плоская, как стол, равнина, где столбик термометра стабильно зашкаливает за пятьдесят градусов. Жизнь здесь подчинена кондиционерам и сиесте в самые жаркие часы. А север — это хребты Загроса, внезапно врывающиеся в пейзаж зеленью, реками и водопадами. Разница температур с южными провинциями достигает пятнадцати-двадцати градусов. Если в Багдаде я спокойно ходила в тонкой рубашке, стараясь лишь прикрыть руки, то в Курдистане пришлось доставать толстовку, лёгкую куртку и даже наматывать шарфик от пронизывающего горного ветра. Этот контраст для жителя арабского юга ощущается примерно так же, как для москвича — прохлада Алтая в июльский зной, только гораздо острее.
Иракский Курдистан — это полуавтономный регион со своим правительством и совершенно иным укладом. Курды — не арабы, и это чувствуется во всём: в языке, традициях, отношении к гостям и бытовых свободах. Для светского жителя Багдада или Басры поездка сюда — это ещё и глоток свободы в самом прямом смысле. Здесь открыто продают алкоголь, женщины одеваются иначе, меньше негласных ограничений в поведении. Арабские семьи с юга охотно едут сюда за красивыми пейзажами, другим воздухом и возможностью немного выдохнуть.
Главная природная жемчужина
Центром притяжения на севере для меня стал водопад Гали Али Бег в провинции Эрбиль. Это место настолько значимо для национального самосознания, что его изображение поместили на банкноту в 5000 динаров. Водопад образован слиянием трёх рек — Руандз, Сидакан и Халифан — и считается одним из самых высоких на всём Ближнем Востоке. Когда видишь эту мощь воочию, понимаешь, почему иракцы так им гордятся.
Инфраструктура вокруг водопада выстроена весьма необычно. Прямо над бурлящим потоком, встроенные в скалу, висят рестораны и террасы. Деревянные мостики проложены вдоль обрыва, открывая головокружительные виды на ущелье, заросшее осенними лесами. Думаю, летом здесь не протолкнуться от желающих освежиться. Но мне повезло приехать зимой, и я застала совершенно иное зрелище: полноводный, яростный поток, туман, цепляющийся за вершины гор, и почти полное отсутствие людей. Именно таким — диким, гулким и величественным — этот водопад мне и запомнился.
История преображения: от свалки до курорта
В нескольких километрах от водопадов, на высоком плато над каньоном, расположился Pank Resort. Местные жители с гордостью говорили мне: «Сейчас поедем на курорт», и поначалу это звучало немного непривычно. Но когда я узнала историю этого места, всё встало на свои места.
Построил комплекс Хазем Курда, уроженец горного городка Равандуз. В молодости он покинул страну и добрался до Швеции, где со временем выстроил успешный бизнес на переработке иракского риса, став одним из самых заметных предпринимателей Скандинавии. Спустя годы он вернулся на родину с амбициозной идеей. Он вложил десятки миллионов собственных средств в строительство курорта на месте, которое прежде было не чем иным, как городской свалкой. Сегодня это первый подобный комплекс в Ираке, открывшийся в 2007 году. На территории сто апартаментов для проживания, ресторан на пятьсот мест, бассейн и аттракционы. Особого внимания заслуживает горка-санки немецкого производства, которая несётся вдоль самого края скалы над каньоном. Диснейлендом это не назовёшь, но на фоне иракской равнины — настоящая другая планета.
Зимой здесь было немноголюдно, но по сравнению с другими горными точками — достаточно оживлённо. В основном приезжает молодёжь, студенческие компании и семьи с детьми, чтобы покататься с горок и посидеть в ресторане с панорамным видом.
Городки-убежища и столичный лоск
Если говорить о более спокойном семейном отдыхе, то нельзя обойти вниманием городок Шаклава в пятидесяти километрах от Эрбиля. Это иракская «дача выходного дня» в чистом виде. Фруктовые сады, чистейший горный воздух, базары, заваленные местными сладостями и сухофруктами, небольшие уютные отели. Сюда едут не за экстримом, а за тишиной и передышкой от южного пекла. Летом Шаклава превращается в оживлённый семейный курортный городок, напоминающий разгар сезона где-нибудь в привычных нам горах.
Совсем другую аудиторию притягивает Эрбиль — столица региона. Это современный город с торговыми молами, ресторанами и ночной жизнью. Для иракца из отдалённой провинции такой уровень комфорта ощущается почти как заграница. Гуляя по местным торговым центрам, я ловила себя на мысли, что нахожусь где-то в Дубае, а не в стране, которую привыкли ассоциировать исключительно с пустыней.
Базовый формат досуга здесь — большой семейный пикник у воды. Приезжают огромными кланами: дети, бабушки, дедушки, все вместе. Расстилают ковры прямо на траве у реки, разводят мангал, готовят барбекю и пьют чай. В этом есть что-то очень настоящее и объединяющее. Наблюдая за этими сценами, я понимала, что для местных жителей отдых — это не просто смена локации, а жизненная необходимость, способ сохранить связь с природой и друг с другом. И пусть для внешнего мира Ирак остаётся сложным направлением, внутри страны люди давно нашли свои оазисы. Кстати, если уж говорить о контрастах и неожиданных открытиях, то меня всегда поражали подобные истории возрождения, будь то на Ближнем Востоке или в средней полосе — например, заброшенный купеческий терем в Боровске, который тоже ждёт своего часа и нового хозяина.