Когда речь заходит о Китае, воображение обычно рисует либо футуристические небоскребы Шанхая, либо Великую стену. Однако моя недавняя поездка в составе делегации журналистов Приволжского федерального округа полностью перевернула эти шаблоны. Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР) — это совершенно иная вселенная, где экономическая мощь Поднебесной удивительным образом переплетается с культурным кодом, близким каждому жителю Татарстана. Если о валовом внутреннем продукте и темпах индустриализации Китая мы слышим постоянно, то социально-этническая мозаика этого региона стала для нас настоящим откровением.
СУАР, граничащий сразу с восемью государствами, исторически служит мостом между Китаем и Центральной Азией. Именно эта транзитная роль сформировала здесь уникальный антропологический ландшафт. Доминирующей этнической группой являются уйгуры, чей язык и культурные традиции на бытовом уровне оказались поразительно созвучны татарским. Об этом красноречиво свидетельствует и недавний визит Раиса Татарстана Рустама Минниханова в июне 2024 года. Основным поводом стало участие в выставке «ЭКСПО Китай – Евразия», но центральным пунктом программы, безусловно, выглядело посещение знаковой локации, куда вскоре отправились и мы.
Историческая мечеть как точка сборки диаспоры
В первый же день нашего пребывания в Урумчи нас привезли к татарской мечети, возведенной еще в далеком 1897 году. Средства на её строительство собирала местная татарская община, и сегодня это здание воспринимается не просто как культовое сооружение, а как живой памятник предприимчивости и сплоченности наших соотечественников. Сейчас в регионе, по официальным данным, проживает более 5500 татар, и эта цифра обретает плоть и кровь, когда ты стоишь в стенах, помнящих молитвы на языке Тукая.
Особую значимость визиту придала встреча с Нурбаем Абдусаликом, президентом Ассоциации исследований татарской культуры СУАР. Разговор с этим человеком вышел далеко за рамки протокольного. Представьте себе: его дед перебрался в эти края, и семья живет здесь уже в третьем поколении. Сам Нурбай — ученый-эколог, преподающий в местном университете, в совершенстве владеет китайским, уйгурским и татарским языками. Поразительно, но свою дипломную работу в китайском вузе он написал на русском языке. А его сын и вовсе окончил Казанский авиационный институт. Вот так причудливо переплетаются судьбы. Неудивительно, что ответный визит делегации СУАР в Казань состоялся уже в ноябре 2024 года, что подтверждает глубину налаженных гуманитарных связей. Кстати, еще в 2015 году были подписаны соглашения о сотрудничестве между КФУ и Синьцзянским университетом, и с тех пор десятки студентов из этого региона получают образование в Татарстане, что, безусловно, способствует развитию культурного обмена между народами.
География татарского присутствия и великие имена
Основной ареал проживания татар в Китае сосредоточен в районе Кашгара, где наша делегация также побывала. Однако самое сердце диаспоры бьется в деревне Чишмя, расположенной в трехстах километрах от Урумчи. Удивительно, но там до сих пор ежегодно проводится Сабантуй, причем на этот исконно татарский праздник с удовольствием приходят и соседи-казахи. Это живое свидетельство того, как традиция способна объединять разные народы. Массовое переселение татар в Синьцзян началось в XIX веке благодаря торговле. Купцы оседали в Кульдже, Чугучаке, создавали полноценную инфраструктуру, включая школы.
В начале XX века Габдулла Буби открыл в Кульдже новометодное медресе, ставшее оплотом прогрессивного джадидизма. Именно там начинал свой путь будущий корифей татарстанской науки Миркасым Усманов, родившийся в семье купцов четвертого поколения. Позже его семья перебралась в Казахстан, а сам он стал создателем кафедры истории татарского народа в Казанском университете. Но, пожалуй, самой титанической фигурой является Бурхан Шахиди. Уроженец Тетюшского уезда Казанской губернии, он начинал трудовой путь в книжном магазине издательства «Магариф», а впоследствии стал губернатором Урумчи, председателем правительства Синьцзяна и даже советником самого Мао Цзэдуна. Отрадно, что память о нем увековечена и в исторической части Казани.
Вкусовой код Синьцзяна и ремесленные сокровища
Гастрономическая карта СУАР оказалась для меня настоящим шоком. Вместо острой сычуаньской кухни здесь царят блюда, невероятно близкие к узбекским и татарским. Плов, лагман, манты — все это подается в таких вариациях, что забываешь о географической принадлежности к Китаю. Единственное, что напоминало о Поднебесной, — это палочки для еды, которыми к концу пятидневного путешествия виртуозно овладели все члены нашей группы.
Кашгар поразил концентрацией творческой энергии. Мы посетили деревню национальных музыкальных инструментов, история которой насчитывает более полутора веков. Местные мастера вручную создают свыше двух десятков видов инструментов, от привычных струнных до экзотических, названия которых трудно выговорить. Самое потрясающее, что эти ремесленники — еще и великолепные исполнители. Когда они сыграли «Катюшу» на пяти разных национальных инструментах, стало ясно: здесь умеют сохранять наследие, не превращая его в мертвый музейный экспонат. Этот опыт невольно заставил задуматься о туристическом потенциале Казани, где от обновленного ЦУМа ожидали подобного креативного пространства, а получили пока лишь выставочную площадку.
Небесная гладь и секреты телевещания
Апофеозом природной красоты стало Небесное озеро Тяньчи, заслуженно именуемое «жемчужиной Тянь-Шаня». Расположенное на высоте 1910 метров над уровнем моря, оно завораживает контрастом изумрудной воды и заснеженных пиков, теряющихся в туманной дымке. При максимальной глубине в 105 метров озеро кажется бездонным порталом в иное измерение. Это заповедное место давно стало магнитом для туристов со всего Китая, и после посещения понимаешь почему.
Не менее впечатляющим стал визит в офис Синьцзянской телерадиокомпании. Меня, как представителя двуязычного СМИ, особенно заинтересовала технология оперативного перевода гигантских объемов контента с китайского на уйгурский, казахский и монгольский языки. Это сложнейшая логистическая задача, решаемая за счет огромного штата переводчиков и инновационных IT-решений. Увиденное заставило задуматься о новых горизонтах развития национального вещания.
Покидая Синьцзян, я ловила себя на мысли, что пять дней — это ничтожно мало для такого региона. Мы увидели выступления канатоходцев, деревню керамики и знаменитые кашгарские ножи, но это лишь малая часть богатств. И что особенно приятно, добраться сюда из Москвы гораздо проще, чем кажется: перелет занимает чуть более пяти часов, и для въезда не требуется виза. Это путешествие стало для меня не просто командировкой, а настоящим погружением в мир, где татарская история органично вписана в азиатский ландшафт.