Вряд ли можно подготовиться к тому чувству, которое охватывает тебя на пыльной окраине села Зовуни. Всего полчаса пути от суетливого Еревана, и посреди унылого ландшафта из гаражей, пустырей и невзрачных домов внезапно вырастает нечто совершенно ирреальное. За высоким забором из серого профнастила, словно фрагменты библейского сюжета, покоятся огромные алюминиевые части тела — голова, торс, благословляющая длань. Это будущий исполин, которому прочат славу самой высокой статуи Иисуса Христа на планете, пока же он напоминает спящего великана, ожидающего своего пробуждения.
Я оказалась здесь теплым июньским днем, ведомая скорее любопытством, чем паломническим порывом. Забавно было наблюдать, как у импровизированного забора тормозит машина с российскими туристами. Они высыпали наружу, чтобы заглянуть в щели ограждения и сделать селфи на фоне этого сюрреалистичного зрелища. Местные жители, привыкшие к такому интересу, лишь снисходительно улыбались. Для них расчлененный монумент уже стал частью повседневности, курьезной точкой на карте Google, обозначенной как «Statue de Jesus Christ en construction».
От армрестлинга к монументальному размаху
За этим титаническим замыслом стоит фигура, без которой невозможно представить современный армянский ландшафт — причем не только политический, но и, как выясняется, физический. Гагик Царукян, в прошлом чемпион по армрестлингу, а ныне один из богатейших и самых противоречивых публичных деятелей страны, задумал этот проект как жест национального возрождения. Впервые о нем заговорили в 2022 году, и с тех пор страсти вокруг стройки не утихают. Идея поражает своим масштабом: 33-метровая алюминиевая фигура (число выбрано неслучайно — это возраст Христа в момент распятия) должна взметнуться в небо на 44-метровом пьедестале. Если сложить эти цифры, получится 77 метров — высота, которая оставит позади и знаменитого Христа-Искупителя в Рио-де-Жанейро, и нынешних рекордсменов из Польши и Индонезии.
Сам Царукян не раз подчеркивал, что монумент призван стать «хранителем страны и народа», олицетворением надежды после долгих лет политических потрясений и тяжелых потерь в конфликте вокруг Нагорного Карабаха. Наблюдая за тем, как на горе Атис, примерно в 30 километрах к северо-востоку от столицы, полным ходом идут работы по возведению постамента, я невольно задумываюсь о том, насколько сильно амбиции одного человека могут изменить линию горизонта целой страны.
Вера, традиция и каменные кресты
Однако принять этот дар готовы далеко не все. Армения, будучи первым государством, провозгласившим христианство официальной религией еще в начале IV века, имеет глубочайшие духовные корни. Но вот что интересно: возведение исполинских статуй никогда не было частью местной религиозной традиции. Истинным символом веры для армян всегда служили хачкары — уникальные резные каменные кресты, в которых застыла многовековая молитва. Именно на это неоднократно указывала Армянская апостольская церковь, выступая против амбициозного проекта.
Я вспоминаю заявление Высшего духовного совета, сделанное минувшей весной. В нем, при всем уважении к многолетним заслугам Царукяна в финансировании храмов и реставрации святынь, четко прозвучала мысль: установка статуи Господа «неприемлема» и противоречит историческим иконографическим канонам. Церковные иерархи предложили авторам замысла обратить свой взор на традицию хачкаров — возможно, именно в ней кроется ключ к созданию по-настоящему народного памятника. Этот спор между современным видением и древними устоями обнажает глубокий культурный разлом, проходящий через все общество.
Цена вопроса и неудобные дилеммы
Пока фигура Христа, разделенная на три гигантские секции, пылится во дворе в окружении скульптур поменьше — исторических деятелей, лошадей и даже персонажей мультфильмов, оставшихся от прежних, более скромных заказов, — в обществе не утихают вполне прагматичные споры. Критики проекта задаются резонным вопросом: не лучше ли было направить столь колоссальные средства на другие, куда более насущные нужды? Страна, живущая в условиях геополитической нестабильности и постоянных вызовов безопасности, возможно, острее нуждается в инвестициях в инфраструктуру, образование или социальную поддержку, нежели в алюминиевом рекордсмене.
Сторонники парируют: монумент способен стать мощнейшим магнитом для туристов. И в этом есть резон. Армения активно продвигает себя на международной арене, и недавний запуск первых в истории прямых рейсов из лондонского Лутона — яркое тому подтверждение. Я ловлю себя на мысли, что, даже лежа на земле в разобранном виде, статуя уже привлекает путешественников. Что же будет, когда она, наконец, воспарит над горой? Впрочем, как показывает практика, смелые инженерные решения не всегда гарантируют однозначный успех, и общественное восприятие может оказаться куда сложнее любых расчетов.
Международный резонанс и ирландские грезы
Удивительно, но инициатива Царукяна всколыхнула умы далеко за пределами Закавказья. Ранее в этом году бывший чемпион UFC Конор Макгрегор, известный своей любовью к громким жестам, назвал армянский проект «великолепным» и загорелся идеей воздвигнуть нечто подобное, но еще более масштабное, у себя на родине в Ирландии. Опубликовав в соцсетях сгенерированное нейросетью изображение, боец призвал создать «масштабный памятник вере нации». Этот неожиданный пиар-ход лишь подлил масла в огонь, превратив сугубо локальную, казалось бы, историю в предмет глобального обсуждения.
Сейчас, стоя у забора из профнастила и глядя на то, как лучи закатного солнца играют на алюминиевых фрагментах, я ощущаю странную двойственность. Этот монумент уже стал памятником — но пока не вере, а самому процессу созидания, полному противоречий. Он — зеркало армянского общества, в котором гордость за национальную идею борется с тревогой о дне насущном, а древние каноны вступают в диалог с современными амбициями.
Станет ли этот разделенный на части Христос символом национальной гордости, новой религиозной вехой или же навсегда останется недостроенным монументом общественному расколу — покажет лишь время. Но одно можно сказать точно: международный интерес к этим деталям, скрытым за неприметным забором, огромен уже сейчас. И он не угаснет, независимо от того, соберут ли их когда-нибудь воедино и поднимут ли на вершину горы Атис, чтобы оттуда, с высоты птичьего полета, благословлять древнюю землю, полную веры, сомнений и неугасающей надежды.