До того как шасси нашего лайнера коснулись бетонной полосы аэропорта Н’джили, Африка для меня существовала в двух измерениях. Первое — это выжженное нагорье Эфиопии, где мы провели несколько дней и откуда только что вылетели. Но то была Африка историческая, колыбель человечества, суровая и древняя. Второе измерение жило глубоко внутри, сформированное потрепанными томиками приключенческой литературы, прочитанными в детстве. Там были бескрайние саванны, непролазные зеленые дебри, звери, от одного вида которых замирает сердце, и, конечно, другое небо. Особенно ночное. Я часто представлял, как пересеку экватор, окажусь в Южном полушарии и наконец увижу загадочный Южный Крест. Эта мысль грела меня задолго до того, как начались сборы и оформление документов. И вот, загрузившись в «Аэрбас» в Аддис-Абебе, я оказался на пороге воплощения этой мечты. Самолет слегка качнул крыльями, оторвался от взлетной полосы, и впереди замаячили томительные четыре с половиной часа пути.
Лоскутное одеяло и бескрайняя зелень
Первое, что бросилось в глаза, когда мы начали набирать высоту, — это земля. Под нами проплывали разноцветные лоскутки полей, раскинувшиеся до самого горизонта. Этот пейзаж напомнил мне огромное старинное одеяло, сшитое заботливыми руками, — теплое воспоминание из далекого прошлого. Очень скоро мы попали в зону облачности, и самолет начало слегка потряхивать, но как только мы пронзили белесую пелену и поднялись над ней, в иллюминаторы хлынуло ослепительное сияние жаркого африканского солнца. Дальше наш маршрут, судя по карте навигации, пролегал над Кенией, затем над Угандой, и наконец мы вошли в воздушное пространство Демократической Республики Конго.
Постепенно облачность стала рассеиваться, и в иллюминаторе открылось зрелище, от которого захватывало дух: бескрайнее, от горизонта до горизонта, зеленое море джунглей. С высоты оно казалось неподвижным, но живым, пронизанным серебристыми прожилками неизвестных речушек и усеянным большими и малыми блюдцами озер. Самолет понемногу снижался, и на земле уже можно было различить отдельные деревья. Пролетая над кромкой леса, возле одной из рек, мне удалось разглядеть небольшие хижины на самом берегу. Вот она, та самая Африка из книжек, промелькнула мысль.
Вскоре непролазные джунгли сменились не менее бескрайней саванной. Мы все, прильнув к иллюминаторам, до рези в глазах всматривались в проплывающий под нами ландшафт. То там, то тут виднелись небольшие селения, и каждый из нас надеялся первым заметить хоть что-то живое и крупное: вдруг слон пробежит или жираф вытянет свою длинную шею. Это было какое-то первобытное, почти детское любопытство, смешанное с азартом. Однако, как показало дальнейшее знакомство с регионом, все наши усилия были тщетны. Реальность оказалась куда прозаичнее, чем картинки из книг.
Тени конфликтов и зона отчуждения
Почему же увидеть диких животных в радиусе двухсот-трехсот километров от Киншасы практически невозможно? Ответ кроется в трагической и сложной истории этого региона. С момента обретения колониальной независимости страну практически никогда не покидали внутренние раздоры, тесно переплетенные с внешними конфликтами. Периодически здесь вспыхивают вооруженные столкновения, и если в столице еще сохраняется относительное спокойствие, то восток страны, особенно граница с Руандой, представляет собой зону перманентной нестабильности. Там до сих пор идут бои, и порой сложно сказать, контролирует ли вообще правительство эти территории или власть давно перешла в руки одной из повстанческих группировок. Самая известная и, пожалуй, могущественная из них — «Движение 23 марта» (М23), образованное в апреле 2012 года на базе Национального конгресса народной обороны.
И, как это часто бывает, корень зла — деньги, а точнее, ресурсы. Демократическая Республика Конго — одна из самых больших по площади и самых фантастически богатых на полезные ископаемые стран Африки. Чего тут только нет: крупнейшие в мире запасы кобальта, германия и алмазов; крупнейшие в Африке залежи урана, вольфрама, меди, цинка и олова; значительные месторождения бериллия, лития, ниобия, нефти, угля, руд железа, марганца, золота, серебра и бокситов. Кроме того, страна является лидером по поставке природного малахита. Но самым значимым и, увы, самым проклятым ресурсом последнего времени стал колтан. Около 80% его мировых запасов находится именно здесь, в провинции Северное Киву. Этот минерал, который иногда называют самым кровавым на планете, используется в производстве компонентов для электронных устройств и мобильных телефонов. Именно он, наряду с золотом, серебром и алмазами, является яблоком раздора в бесконечных конфликтах между ДРК, Угандой и Руандой. Вооруженные столкновения и сама добыча руды, одним из сопутствующих компонентов которой является уран, унесли уже не один миллион жизней. И конца этому пока не видно.
Именно эти бесконечные войны и создали вокруг Киншасы своеобразную зону отчуждения. Здесь толком нет ни густых лесов, ни крупных диких животных. Только человек и его владения. Было наивно с моей стороны полагать, что сафари начнется прямо с трапа самолета. Конечно, дикие животные в стране есть — она огромна, в ней помещается два часовых пояса. Для нас, привыкших к своей громадности и одиннадцати поясам, это может показаться смешным, но для остального мира это весьма внушительно. Достаточно вспомнить, что во всей Европе с ее 44 странами всего четыре часовых пояса. Так что ДРК — страна не маленькая. И на ее просторах действительно водятся и слоны, и жирафы, и даже львы с носорогами. Но все они обитают далеко на востоке и северо-востоке, в национальных парках вроде Гарамба, Кахузи-Биега, Кунделунгу и Упемба. Где-то там живут и совсем уж экзотические эндемики, самый известный из которых — окапи, или лесной жираф. Ростом он чуть выше человека, около двух метров, и своим видом больше напоминает лошадь, чем типичного обитателя саванны.
Еще один удивительный житель восточных лесов — восточная равнинная горилла, или горилла Грауэра. Это самые большие приматы на Земле: рост некоторых самцов достигает почти двух метров, а масса — порядка 250 килограммов. К сожалению, с момента начала гражданской войны в 1996 году, когда повстанцы начали использовать леса для нелегальной добычи ископаемых, их численность сократилась почти на 80%, до 3,5 тысяч особей. Это означает, что гориллы Грауэра находятся под реальной угрозой вымирания. Ни окапи, ни слона, ни кого-либо из представителей «большой африканской пятерки» увидеть в ту поездку мне так и не удалось. Из всех крупных африканских животных довелось познакомиться лишь со страусом и крокодилом, да и то исключительно в виде стейка за ужином. Но это уже совсем другая история. А тогда, сидя в кресле самолета, я еще ничего этого не знал и с надеждой смотрел в иллюминатор. Кстати, умение планировать и анализировать обстановку, которое пригодилось мне в той поездке, очень напоминает навыки, которые развивает вождение мотоцикла в условиях неопределенности.
Великая река и касание земли
Наш лайнер, махнув белыми крыльями в лучах полуденного солнца, развернулся и начал заходить на посадку. Мы снижались все ниже и ниже, и уже можно было рассмотреть невысокие кусты и пожухлую траву. И тут, словно из ниоткуда, рядом с нами возникла сверкающая водная гладь. Это была река Конго — одна из величайших рек мира, давшая название целой стране. Когда-то страна называлась Заир, именно так местные племена именовали эту водную артерию, что в переводе с их диалекта означает «великая река». И она действительно казалась великой. Ее ширина в среднем составляет около шести километров, а местами достигает и четырнадцати. В том месте, где на ее берегах расположились столицы двух соседних государств с почти одинаковыми названиями, ширина реки составляет около трех километров, что все равно выглядит невероятно внушительно.
Пролетев немного вдоль этой могучей артерии и продолжая снижаться, мы вскоре потеряли ее из виду. В иллюминаторах замелькали «колдуны» — аэродромные ветроуказатели, и вот уже наш самолет бежит по бетонной полосе, гулко стуча на стыках. Сбросив реверс, он неспешно покатился к месту парковки. Не дожидаясь официального сигнала на табло, пассажиры начали вскакивать с мест и лихорадочно открывать багажные полки, извлекая чемоданы и сумки всевозможных размеров. С легким толчком самолет замер, и через пару минут к нему неторопливо подрулил пассажирский трап. Еще пара минут ожидания, и стюардесса распахнула дверь.
Толкаясь и о чем-то гомоня, пассажиры направились на выход. Пропустив основную массу и прихватив свои вещи, мы тоже двинулись к двери. Передо мной стоял странный человек в трико, сланцах и… шубе, худой как велосипед. Подойдя к выходу, он, улыбаясь, что-то сказал стюардессе и ловко нырнул в дверь, начав шагать вниз по трапу. Я — следом за ним. Шаг, и вот я уже на верхней ступени. Озираюсь вокруг, слегка прищурившись под палящими солнечными лучами, и вдыхаю обжигающий, знойный воздух, наполненный незнакомыми ароматами. В этот момент все книжные образы, детские мечты о созвездиях и реальная, тяжелая история этой земли сплелись воедино. Ну здравствуй, Африка!